У дяди Лёни все по-старому —
Он люто ненавидит Сталина
Увидев вату, сразу злится —
Ведь дядя Лёня – светлолицый,

Он различает чутким ухом,
Кому земля должна быть пухом,
И никакой он не манкурт,
Обычный иудейский культ —

Где строгие для членства рамки,
Где лучшие самцы и самки.

Вчера Володя разочаровал:
Я думал, он печётся о народе,
А он, как настоящий либерал,
Весь в думах о любимом огороде.

Там у него цветет роскошный сад,
Мясистые растут рододендроны —
Им не грозит осенний листопад,
Их стерегут заборы и законы.

Нас демагогии по Ленину учили…
А мог же, мог, хоть на граммульку мог
Поднять для обожравшихся налог…
Хотя б как в Чили.

Как живётся тебе, иуде?
Не жалея последних сил,
Умирали, пахали люди,
А ты всё в одночасье слил?!
Как живётся тебе, иуде?

Тоскует по тебе земля сырая,
Соскучилась по родственнику грязь,
Мечтавшая всю жизнь о рае Рая
Тебя в аду давно уж заждалась.

Ох, и язва ты, Танюш, тебе-язве
На добавку «Эхо» душу истлило,
Стыдно не было тебе самой разве
За тот бред, что ты несла и постила?

Мир, конечно, не на стороне Грица —
Психопат, ранение ножевое,
Но и ты, Танюша, как врач-убийца,
Из людей выскабливаешь живое.

Шел костюмированный бал
На тему «Крах капитализма»,
Под потолком висела призма —
Внутри Чубайс расправы ждал.

Рассказывал эстет-эксперт
Про ритм, размер и виды вальса,
И только в полночь: на десерт —
Четвертование Чубайса.

Его выводят под шансон,
На лбу горит клеймо «Масон»…
Тут как на грех прервался сон.

Он жаждал крови, как вампир,
И слыл за ястреба,
Про ненавистный русский мир
Выл, как из раструба.

Не дождались его петля
И перекладина,
Самоочистилась земля —
Подохла гадина.

Не выносила б никогда
Из дома сор оса –
Была б целей она тогда:
Теперь ждём Сороса.

Какой парад! Какой успех!
Дон Педро – повар экстра-класса!
Готовит на виду у всех
Жаркое «Пушечное мясо».

В меню – на косточке шашлык,
Бефстроганов, азу, котлеты…
Дон Педро накрывать привык
С котлами пышные банкеты.

Раз платит биомасса щедро
Не оскудеет касса Педро.

Я тебе, мудаку, поверил,
За тебя кулаки держал,
Но ты веру мою похерил,
Куролесил и ханю жрал.

Даже думать об этом горько:
Был возможен большой рывок…
Заслужил ты по праву, Борька,
На могилу свою плевок.

На днях в деревне видел борова
Визжащего и жидко срущего —
Напоминал он очень здорово
Мне недожурналиста Плющева.

Никто не трогает холерика,
С ним просто по любому случаю
Легко случается истерика,
Переходящая в падучую.

Собой явил он миру, городу
Характер прусский, а не русский,
Он ипанутый на всю бороду
Простите мой старофранцузский.

Но сам себе великим кажется:
Лобаст, броваст, картав, как Ленин,
Да вот девиз «платить и каяться»
Народу в целом параллелен.

Он думает, что он прогрессор…
Походу чокнулся профессор.