Жужжать переставали мухи —
Такой был феномен замечен,
Когда терпя рожденья муки,
На свет являлся Ваня Сечин…

Трудился днями и ночами,
В порочных связях не засвечен,
И вуз, и школа за плечами —
Слыл вундеркиндом Ваня Сечин…

Он шел, не ведая шаблонов,
Помыт и выбрит – безупречен,
Кумир и бог для миллионов —
Правофланговый Ваня Сечин…

Взасос целУю землю, плАчу,
Линчуйте и пытайте дыбой —
Мне Бог уже послал удачу —
Я — червь, живущий рядом с глыбой…

Герой – все честно, без обмана —
Мечтаю я, от счастья млея,
Отлив из платины Ивана,
Поставить вместо Мавзолея…

Стоит он, молодой и вечный,
Ход времени так скоротечен…
Подвластен тлену Путь наш Млечный,
Но неподвластен Ваня Сечин…

Средневековье правит балом
Дождался двадцать первый век
В большой ларек за свежим салом
Заходит черный человек…

Но вот досада, к огорченью
Забыл он дома кошелек,
И предложил взамен печенье
За сала шмат и весь ларек…

«Ура!», — кричит ларьковладелец
Нам эта сделка в самый раз..
Куда б без крекеров мы делись?
Берите все: ларек, лабаз..

Гость улыбнулся белозубый
Всех зайцев выстрелом убив
И только с отвращеньем губы
Скривил, горилку пригубив..

Средневековье правит балом
Дождался двадцать первый век
В большой ларек за белым салом
Заходит черный человек…

Плодит, как падаль, дядя Сэм
Орлов из мертвого металла…
Горячих точек и проблем
Наверно, втрое больше стало…

Пока, как крысы, мы в Ашане
Сметаем всякую туфту,
Эпикурейцы-парижане
Жизнь видят в розовом цвету,

Но речи пылкие Олланда
Смешны как фиговый  листок…
Политкорректна пропаганда,
Цветет оружья контрабанда
И беженцев растет поток…

Мир раскололся из-за них,
Кретинов-карикатуристов,
Плач по Шарли Эбдо затих,
Париж из Мекки для туристов
Стал первой Меккой террористов…

Плодит, как падаль, дядя Сэм
Орлов из мертвого металла…
Горячих точек и проблем
Наверно, втрое больше стало…

С повинной явка или блеф —
Окстись, небесная царица…
Вы, Герман Оскарович Греф —
Талантливый самоубийца…

Проснулся, встрепенувшись зал —
ПахнУло словно бризом свежим…
Парнишка в штатском прошептал:
«С утра в Архангельском задержим…»

Герой в Сбербанке правит бал,
Творя обыденные вещи —
Нет, никого не убивал —
Зажал кредитом души в клещи…

Живет бюджетом ста больниц
Нецеломудренно шикуя —
И криг он выиграл и блиц,
Подобострастие шлифуя…

Застрельщик с берегов Невы —
Все до копейки на халяву,
В наградах с ног до головы —
Как пережить земную славу?!

Унижены и млад и стар —
Страна же, как всегда на стыке —
Кому-то с гречи шел навар?!
Туда срывается Бастрыкин…

Банкир карманный — дефицит,
Внебрачный сын больной системы…
Гарант, конечно, поворчит,
Но вовсе на другие темы…

Мне снилось, что весной под музыку дождя
Над раннею Москвой…
Народ понуро шёл похоронить вождя
Он был ещё живой…

Почётный караул, торжественная речь,
Толпа — за валом вал…
Преемник недоспал и теребя свой френч,
Слегка паниковал…

Вдруг чёрный всадник показался над толпой,
Брутален, нагишом…
Всех придавил к земле сакраментальный вой:
«Похоже, отошёл…»

Дождь перестал, и стаи чёрные ворон
Торжественно кружат…
Участники элитных этих похорон
Спешат скорей назад…

Они в Старбакс заходят, молча кофе пьют,
Макдональдс — хорошо…
Они жуют, туда-сюда снуют, плюют…
И хер с ним, что ушёл…

Мне снилось, что весной под музыку дождя
Над раннею Москвой…
Народ понуро шёл похоронить вождя
Пока ещё живой…

Плешивый Шива у руля,
Плешивый Шива…
Куда ни глянь — цветет земля,
Бум позитива…

Набрякли репою поля…
Неторопливо,
Но укрепляют курс рубля
И хрен, и слива…

Сазан идет на мотыля,
Заглохла «Нива»…
Зазеленели тополя
Вблизи обрыва…

Все за копейки: от Золя
До детектива…
Артисты выстроились для
Корпоратива…

Плешивый Шива у руля,
Плешивый Шива…
Но крен большой у корабля
И так паршиво…

Куда стреляешь ты, Петро?
Оно ж вернется бумерангом,
Спустись-ка лучше ты в метро,
Послушай тех, кто ниже рангом…

И хоть одет ты от ETRO
Уставшим выглядишь мустангом…
Как разберешься ты, Петро
С почти добитым левым флангом?

Известно всем твое нутро,
Зачем прикидываться шлангом,
Стреляя глазками хитро,
Власть раздарил орангутангам…

Петро, Петро, Петро, Петро!
Последний береги патрон!
Ты доиграешься, Петро!
Последний береги патрон…