• Девочка-пай

    Какая-то Тимакова, пресс-секретарь Медведева,
    Сто лет никому не нужная и серая, как моль,
    На днях получила орден, как сообщают медиа,
    Вы что там в Кремле сказились, совсем охренели что ль?!

    Неплохо пела в хоре на самолете с Дворковичем,
    Замечена в блядстве нЕ была, как, например, Собчак…
    За это наверно дали, зря я подумал: сволочи…
    Тогда, конечно, правильно, если действительно так.

  • Понимаю молодежь

    Назад лет тридцать я с энергией барана
    Готов был все крушить и в пух и прах разнесть.
    Сейчас топлю за кровожадного тирана,
    Созрев, могу сравнить: как было и как есть.

  • Soros

    Это стихотворение
    на русском — http://nialex.ru/2016/08/26/portret-sorosa/

    His face looks like one flabby scrotum,
    His eyes remind two small stale yolks,
    His under eyes bags hang like strangled mice
    Despite his neckerchiefs of finest silk batiste
    One evil soul hides behind the delicate fabric.

  • Поражение=Победа

    В восторге млеет либерал —
    Россия не прошла в финал!
    На «Эхе» нынче карнавал:
    Все в вышиванки, шаровары
    Переоденутся и в зал
    Пройдут под громкие фанфары,
    И будут праздновать провал.

  • Юлия Латынина

    Она страшна. Страшнее смерти.
    Быстра и молчалива смерть.
    А Юля так нахуевертит —
    От страха можно помереть.

  • Кикиморье

    Две лицемерных старушенции,
    Не подберу другого слова,
    Час обсуждали извращенцев:
    Михеева и Соловьева.

    Чужое вы тащить умеете
    Через глазную щель бревно,
    Однако сами вы не менее,
    Если не более ущербные.

  • Прошу тебя по-женски

    Я не сплю ночами. Москалей проклятых
    Ненавижу лютой ненавистью би.
    Милый мой Викусик, как вернешься в Штаты,
    Ядерным зарядом их перееби!

  • Отрывок из романа Ф. Бегбедера «Уна & Сэлинджер»

    ЧЕГО НЕ РАССКАЗЫВАЮТ ФРАНЦУЗАМ О ВЫСАДКЕ СОЮЗНИКОВ (ни в коллеже, ни в лицее, ни в «Самом длинном дне», ни в «Спасти рядового Райана»):

    – Подавляющее большинство солдат были одурманены наркотиками или пьяны (как в четырнадцатом году);

    – Многие писались от страха и делали под себя, отчего стояло зловоние;

    – В освобожденных деревнях было множество случаев изнасилования, ибо американская армия (вслед за немецкой) сулила своим солдатам Францию как бордель Европы; полевые медсанчасти заполонили солдаты, зараженные венерическими заболеваниями; с июня сорок четвертого по июнь сорок пятого двадцать девять американских солдат наскоро судили и расстреляли за изнасилование (среди них двадцать пять чернокожих джи-ай, жертвы расовых предрассудков, как французских, так и американских – см. ниже);

    – Жены немецких солдат стреляли по американским войскам;

    – Как следствие, французские гражданки, принятые за снайперов, неоднократно бывали арестованы, а то и расстреляны американскими солдатами;

    – Многие молодые француженки отдавались за кусок хлеба или мыла, пачку сигарет «Лаки Страйк», плитку шоколада «Херши» и даже за жевательную резинку;

    – Сотни немецких солдат были уничтожены, когда выходили из бункеров с поднятыми руками; зато других сдавшихся угощали сигаретами или шоколадом;

    – Некоторые солдаты мародерствовали, грабя трупы, например выковыривали штыками золотые зубы; иногда бош был еще жив, когда с ним проделывали эту операцию;

    – Немцы, со своей стороны, не брали пленных (например, приземлившихся раненых парашютистов приканчивали ударом ножа); иные фанатики поднимали белый флаг и, сделав вид, будто сдаются, предательски стреляли с криком «Хайль Гитлер!», после чего их кромсали на куски; многие, подобно японцам, кончали с собой в бункерах;

    – Прибывшее после высадки союзников немецкое подкрепление состояло из плачущих подростков от тринадцати до семнадцати лет; иногда французы просто забивали их до смерти;

    – Случаи дезертирства в вермахте были редки, так как карались смертью, зато куда более многочисленны в US Army, где был расстрелян только один дезертир (Эдди Словик, отказавшийся сражаться в Хюртгенском лесу);

    – Изрядную долю американской армии составляли чернокожие солдаты (около пятидесяти тысяч), которых называли «segregated». Их не допустили на парад на Елисейских Полях, чтобы «обелить» образ американской армии; в этой войне против расизма высокие американские чины повели себя как куклуксклановцы; военные трибуналы обвиняли «ниггеров» во всех злоупотреблениях и карали строже, чем белых (девяносто шесть расстрелов за убийства и изнасилования); 2-я танковая дивизия генерала Леклерка тоже была «обелена» по требованию американцев, не желавших, чтобы в освобождении Парижа участвовал хоть один чернокожий (Де Голль уступил: 25 августа 1944 года ни один из африканских солдат, участвовавших в боях, не вошел в столицу);

    – Во Франции было двести концентрационных лагерей – почему же говорят только о Дранси и помалкивают о Сен-Дени, Компьене, Мулене, Роменвиле, Френе, Виши (десятки тысяч умирающих от истощения узников были освобождены союзниками на французской территории); шестьсот тысяч человек содержались в этих «лагерях интернирования»: евреи, участники Сопротивления, цыгане, испанские беженцы, «враждебно настроенные гражданские лица», коммунисты… Кроме Штрутхофа (единственного нацистского лагеря), всеми остальными «заведовали» французы. Десятки тысяч французов служили охранниками в казармах, замках, бывших санаториях и бараках, построенных самими узниками. Условия содержания были ужасны: холод зимой, жара летом, общие туалеты на улице, крысы, вши, тараканы, блохи, всевозможные эпидемии, никакой медицинской помощи, и никто не ел досыта. Узники дрались за картофельные очистки и капустные кочерыжки; иногда всю пищу детей составляло ведро с куриными костями;

    – Предупрежденный об истреблении евреев в конце сорок второго года Яном Карским (а также появившимися в «Лайф» фотографиями варшавского гетто), президент Рузвельт всерьез планировал высадку союзников весной сорок третьего; отложив ее на год и три месяца, он не мешал нацистской машине смерти работать на полных оборотах до апреля сорок пятого года: по данным Рауля Хильберга, около миллиона трехсот тысяч евреев было убито за этот период (весна сорок третьего – весна сорок пятого года);

    – С осени сорок третьего года, целясь в военные заводы, мосты, железные дороги и порты с недостаточной точностью, американские бомбардировщики В-17 и В-24 сровняли с землей Нормандию. Список уничтоженных городов и деревень слишком длинный, чтобы приводить его здесь. Число убитых гражданских лиц во Франции колеблется, по данным разных историков, от двадцати до пятидесяти тысяч человек, то есть вдвое-втрое больше числа жертв Лондонского Блица (который продолжался восемь месяцев). Шестьдесят пять процентов разрушений Второй мировой войны во Франции приходится на время освобождения страны (июнь – август сорок четвертого года) против всего двадцати процентов во время боев во Франции (май – июнь сорокового года). Три тысячи французских граждан погибли в первые два дня после высадки союзников – столько же, сколько было убито американцев. Всего лишь один пример: Кан бомбили с шестого июня по девятнадцатое июля сорок четвертого года. Семьдесят пять процентов города было разрушено, насчитывалось от трех до пятнадцати тысяч жертв. А Макс Гастингс в «Операции „Оверлорд“» утверждает, что бомбардировка Кана была «одной из самых незначительных атак с воздуха за всю войну». Тема стала табу во Франции, так как этот побочный ущерб был одним из главных аргументов нацистской и вишистской пропаганды против «американского вторжения».

    Когда воин-освободитель входит в дом с оружием в руках, даже если он пришел с миром и его встречают с улыбкой, с распростертыми объятиями, все равно за ним остается абсолютная власть, которой он может столь же абсолютно злоупотребить. Когда американская армия входит во французский город, четыре года оккупированный немцами, никому ее не остановить и нет больше законов. Да, солдаты принесли свободу и демократию. И все же они «захватили» (именно это слово употребляли американские генералы) страну, которую считали – совершенно справедливо – зараженной нацистской идеологией, страну, проигравшую войну, страну нищеты, черного рынка, проституции и коллаборационизма. Грабежи, драки, избиения, изнасилования и даже убийства останутся по большей части безнаказанными. Семьдесят лет спустя бесконечная, неизменная и вечная благодарность за все, чем обязана моя страна самоотверженности союзных войск, больше не застит нам глаза на их бесчинства. Возьмите два миллиона мужчин и бросьте их в униженную, замаранную, обнищавшую и опозоренную страну: не может быть в такой операции все чинно-благородно.

    Вам никогда не понять, что такое война, если вы не учились стрелять. Человек, которому дали в руки оружие, преображается. Я в жизни не чувствовал себя сильнее, чем в тот день, когда с пятидесяти метров выбил один из лучших показателей в стрельбе по неподвижной мишени из моей штурмовой винтовки в 120-м пехотном полку. Я до мельчайших деталей помню силу выстрела, когда лежишь, не дыша, прижав приклад к плечу, очки к оптическому прицелу. Я превратился в хладнокровного и кровожадного снайпера. Представьте теперь не одного обыкновенного человека, вдруг ставшего убийцей, а тысячу, десять тысяч, два миллиона суперменов, чьи пальцы плюются огнем. Вот тогда вы начнете постигать упоение в бою. И военная форма тоже преображает людей. На съемках «Великого диктатора» Чаплин, одетый военным, превращался в злобного и раздражительного тирана. Переодевшись в Чарли, он вновь становился прежним Чаплином, деликатным, легким и воспитанным. Поди объясни этим суперменам, что они пришли защищать права человека и протестантскую мораль. Только одно слово будет у них на уме: freedom. Freedom to eat, drink, fuck, rape, steal, have fun, dance, kill and kill again until you explode.

    Американские солдаты насмехались над французами:

    – Ну и сильны они, Frenchies. Где они, когда надо умирать за родину? А думаешь, французы пришли бы умирать за Арканзас? Высадились бы в Майами, чтобы спасти Флориду?

    Джерри защищал Францию.

    – Французы – европейские Ганди. Приняв поражение, они спасли свой народ. Если никто не воюет, нет и убитых, дружище. Поразмысли-ка об этом. Никто не стреляет – вот проблема и решена.

  • Мише Козыреву

    На «Дожде» пасётся Миша-моль,
    В душах понаделавшая дырок,
    Про свою вещает жопоболь
    И понять не хочет суть, утырок?!

    Домик карточный. Свою играет роль
    Карта каждая рутинно, без восторга.
    Дональд — туз пока, Володя наш — король,
    Его тёзка — тоже козырь, но шестёрка.

  • Невзоров

    Саша задницу свою не уберёг
    И теперь, как Мотя Ганапольский,
    Через рот он ходит на горшок,
    То, что не сберёг, — для удовольствий.

    Саша Смердяковым был живым,
    Избегал покуда дырокола…
    Став козлищем заднеприводным,
    Переплюнул даже Смердякова.